Бывший арестант Бондаренко: "Пыль лагерная" до глаз проверяющих не дойдет

Что происходит в местах лишения свободы накануне приезда проверки или общественной комиссии? Почему свежевыкрашенные стены не делают в тюрьме заключенного человеком и когда изменится система перевоспитания преступников в Беларуси? Об этом "Белорусский партизан" поговорил с Андреем Бондаренко, правозащитником, который сам отмотал два срока.

Бывший арестант Бондаренко: "Пыль лагерная" до глаз проверяющих не дойдет
В 2017 года Андрей Бондаренко создал новую правозащитную организацию «Нью Платформ Инновейшн». Как и ликвидированная властями «Платформа» новое объединение будет заниматься проблемой соблюдения прав человека в местах лишения свободы.

- Есть несколько стандартных вещей, которые происходят во время посещения комиссий Администрации президента, общественных или прокурорских. Комиссии покажут только те камеры, которые соответствуют всем требованиям и где содержатся заключенные, не задающие ненужные вопросы. Если кто-то может себе позволить обратить внимание на проблему, его предварительно изолируют в карцер или ШИЗО. Любое проблемное место до глаз проверяющих не дойдет. 

Когда я сидел в могилевской тюрьме, туда заехали члены общественного совета при МВД в составе с певицей Ириной Дорофеевой. Меня закрыли на кучу замков и приказали, что если хоть слово от меня услышат,  начнутся тяжелые дни. До этого устроили показательный марафет. Как правило, все заключается в покраске. У администрации мания просто красить перед приездом комиссии. Можете представить себе: закрытое помещение, можно было наслаждаться токсикоманией в полном объеме. 

«Питание на высшем уровне, как в ресторане, признаюсь честно, я даже попробовала — очень вкусно», — отметила Ирина Дорофеева во время визита в Могилевскую тюрьму №4

Назвать приезды комиссий мониторингом или наблюдением у меня, как у правозащитники, не поворачивается язык. Это своеобразная пенитенциарная экскурсия, где показывают, как хорошо в стране советской жить. 

Правозащитников все-таки стали пускать в места лишении свободы, но вы говорите, что такие экскурсии не работают. Что делать?

- Наивность некоторых наших правозащитников меня удивляет и поражает. Что такое общественно-наблюдательная комиссия? Назовем это мягко клуб МВД или Министерства юстиции. Комиссия должна приехать и радостно хлопать в ладоши от счастья увиденного. Белорусскому Хельсинскому комитету, в частности, должно быть хорошо известно, что мониторинг проводится не раз в месяц или раз в полгода. 

Мониторинг - это несколько целенаправленных посещений с разницей в неделю-две с возможностью беседы тет-а-тет с любым заключенным без присутствия администрации. Сам главное - это возможность посетить любые помещения, которые заходят посетить проверяющие лица. Тогда мы можем говорить, что правозащитники смогут получить более-менее полноценную информацию об условиях содержания в конкретном пенитенциарном учреждении. 

Андрей Бондаренко

За пару часов хождения по СИЗО люди, которые там никогда не содержались и далекие от пенитенциарной проблематики, заметить проблемы фактически не могут. Это нужно быть супер профессионалом. Я называю все это или пенитенциарными прогулками или туризмом, которые, по большому счету, к общественно-наблюдательной деятельности не имеет отношения. 

Олег Гулак, председатель БХК, посетил несколько заведений в составе республиканской комиссии. Первой была гродненская тюрьма. Мы ("Платформа" - прим. БП) четко обозначили проблемы в этой тюрьме. После всех наших опубликованных нарушений и сведений, которые мы получили не попадая внутрь, никаких заявлений или действий после этого посещения комиссии не было. Есть такое понятие гонго (государственно образованные негосударственные организации). Моему бывшему заместителю Алене Красовской после моего ареста дали допуск в тюрьмы и колонии. Она начала взахлеб заявлять об идеальном состоянии тюремных заведений. Это не более, чем попытка пустить пыль в глаза и завуалировать существующую проблематику. 

Члены общественного совета при МВД посещают Могилевскую тюрьму №4

Довольно часто эти проблемы касаются не бытовых условий, а именно условий исполнения наказаний: фальсификация 411 статьи (неповиновение требованиям администрация), неотправка корреспонденции, препятствия в обжаловании, безосновательные водворения в штрафные изоляторы... С этим никто не пытается разбираться. Все мы прекрасно понимаем, кто входит в состав наблюдательных комиссий, кем они образованы и кто выбирает членов. 


Людей, которые готовы работать в мониторинге с полной ответственностью, не обращая внимания на то, что их завтра могут турнуть из комиссии, просто не возьмут в состав комиссии. 

- Почему Вы, зная ситуацию изнутри как заключенный, не пробуете попасть в комиссию? И хотя бы один раз в такую экскурсию "туристом" съездить и задать правильные вопросы на месте? 

- Есть такой анекдот про зоопарк и слона, которому должны давать 20 ведер бананов в день. Сторож говорит: "Есть-то он ест, но кто же ему даст". Я бы с удовольствием принял бы полноценное участие в этом мониторинге, не просто критиковал, но конструктивно сотрудничал. Вопрос заключается в представителях Департамента исполнения наказаний, которые не готовы к изменениям и контролю со стороны общественности. Поэтому они и пытаются не вносить изменения в  пенитенциарную систему, а пускают пыль в глаза - смотрите, даже правозащитников пустили. 

- Выкрашенные стены и красивые стенды не делают заключенного человеком в тюрьме?

- Есть тюремный режим, где находится огромное количество заключенных. С ними не работают ни психологи, ни психиатры. У них нет возможности обучения, свидания, контакта с внешним миром. Нет даже того, что предусмотрено Уголовно-исполнительным кодексом - участие в образовании и перевоспитании. Для пенитенциарной системы - это лишняя нагрузка. Заключенных проще закрыть в камере, сидите себе спокойно свой срок, а будете выпендриваться - укатаем в бетон и лишим всего вообще. 


С другой стороны, наблюдаем такую ситуацию. Должна быть перед камерой покрашена полоска толщиной в 20 см - все силы бросят на то, чтобы она была не 19, не 21 см. Все проверяющие чуть ли ни с линейкой будут измерять. Грязная вода, плохая вентиляция, отсутствие медицинской помощи, прогулки в маленьких двориках, душ раз в неделю - все это остается без внимания. Никакой системы исправления в Беларуси нет. Есть формальное содержание под стражей лиц, признанных судом преступниками. 

- Ну, так не курорт же, можно услышать мнение.

- Есть принятая международная практика: либо ты даешь исправиться и осознать преступнику совершенное, либо ты вырастишь еще более злобного преступника. У нас - рассадник новых преступников. Сильный по характеру человек, который один раз оступился, из тюрьмы выйдет с вероятностью 99,9% если не коронованным вором, то хорошо сложившимся криминальным авторитетом. Человек видит, как грубо нарушают его права, как его пытаются унизить и заставить делать то, что с точки зрения администрации должно вести к исправлению, а на самом деле - это унижение человеческого достоинства с целью показать, что ты - никто. Руководство тюрьмы откровенно говорит: "Единственный закон здесь у тебя - это я. Вот что я тебе скажу, ты и будешь делать, или выйдешь отсюда инвалидом". Администрация четко знает: нет никакого контроля. В закрытой системе начальство является царьками. Государство в государстве. Хочу тебе выговор сделаю, а могу посадить в ШИЗО на 10 суток, могу свиданий лишить или просто пальчиком погрозить. 

- Церковь строят в тюрьме. В этом может исправление? 

- Это похоже на программу строительства на селе, которую придумал Александр Григорьевич. Она шикарная, как ни странно. Но... Если бы создали инфраструктуру, дали адекватные кредиты, возможность развиваться частному предпринимательству - это был бы передовой шаг. Также в системе исправления. Можно построить хоть 10 церквей. Но в то же время те условия, которые создаются внутри системы, в том числе, церквей, никак не способствуют тому, чтобы заключенные их посещали. В среднем посещение в бобруйской колонии, где 1.500 заключенных, в лучшем случае 30-40 человек. 

- Перспектив вообще нет? Что должно произойти для изменений? Еще больше самоубийств в тюрьмах, убийств, пыток?

- Пока у власти ДИН будут дорошки (глава Департамента исполнения наказаний Сергей Дорошко - прим. БП), а в МВД - люди в форме НКВД, вряд ли что-то поменяется. Я не буду называть источников из администраций тюрем. Есть ряд людей, у которых действительно получилось бы провести реформу системы. Но они говорят: "Андрей, мы ничего сделать не можем. У нас в колонии 2,500 тысячи и работает один психолог. Что он может сделать?". Никакого развития. 


В могилевской тюрьме заключенные попросили администрацию сделать хороший ремонт за свой счет в камере. Установили унитаз, покрасили стены, положили нормальный пол, сделали мебель. Камера стала похожей на нормальную камеру. Но только до приезда проверки из Департамента. Камеру разгромили, привели в обратное состояние, а руководство получило выговор за самовольство. Рисовать красками - нельзя, английским заниматься - нельзя. 

Мы попросил как-то дополнительную литературу по географии - заявило начальство, что побег готовим. Система морально не готова к изменениям. Человек 20 лет отработал по схеме: дубинку взял, вывел заключенного на прогулку, закрыл камеру и выдохнул. На этом все закончилось. Все остальное пока за рамками невозможного. 

09:37 13/03/2018






‡агрузка...